- Как все началось?

Н. П. Если я не ошибаюсь, в 86 году, осенью, мы собрались в стенах СФМЭИ и заиграли. Кроме желания играть, наверное, и не было ничего. Была потреб­ность собрать свою команду и играть.

- Когда я первый раз вас услышал, главным хитом были "Крысы". Я всегда удивлялся, как ты, Николай, умудряешься петь сложные тексты Андрея?

Н. П. Что касается "Крыс", то большого труда мне это не составляло. Гораз­до труднее было в начале, когда я только познакомился с поэзией Андрея. Содер­жание мне очень нравилось, но как это спеть, было непонятно.

- Андрей, многие твои тексты попали в струю времени, ну а, если конкретно, как создавались "Крысы"?

А. М. Я не собирался идти в ногу со временем и кого-то копировать. Просто летом 87-го я посмотрел фильм Алена Рене "Мой американский дядюшка", и многие образы взяты как раз из этого фильма. Этим же летом я встретил одну свою хорошую знакомую, которая переживала личную драму, жаловалась на жизнь, на то, что ее окружает. И я ей просто сказал: "А что я могу сделать? Ну, максимум, написать рок-песню по этому поводу". Что и сделал на следующий день.

- Она осталась довольна?

А. М. Она, наверное, и не знает, что песня посвящается именно ей.

- Скажи, а восторг поклонников группы возле сцены как-то связан с текста­ми, воспринимались ли они адекватно?

А. М. Вряд ли. Те люди, которые бесновались, строили "козы" и кидали ко­жаные куртки, воспринимали это как протест против официальных властей, как какую-то революционность, они знали, что здесь явно поется что-то такое анти­советское и играется что-то агрессивное. Поэтому они это и любили.

- То есть, ты считаешь, что весь тот восторг, который вызывала группа "ЭШ" на концертах, был не более, чем веяние времени, а сама группа могла бы в против­ном случае затеряться?